В ТюмГУ рассказали о «прогуливающихся по переулкам вселенной» кошках

Для каждой литературной эпохи характерны определенные модели литературной анималистики со своими акцентами и символикой, типами коммуникации «человек-животное».

В статье рассматриваются особенности литературной фелинистики (учения о семействе кошачьих) эпохи модерна, выясняются культурные и социальные причины художественной фелинофилии (коллекционирования всего, что касается котов).

Материалом исследования стали три текста, написанные в период с 1869 по 1939 гг., рассматриваемые как в широком культурном контексте Нового времени, так и в границах своего времени (модерн): «Домашний зверинец» Теофиля Готье, «Копенгагенские коты» Джеймса Джойса и «Популярная наука о кошках, написанная Старым Опоссумом» Томаса Стернза Элиота.

Кошки Готье-Джойса-Элиота обладают яркой индивидуальностью, незаурядными способностями, живым умом, богатым эмоциональным миром, живут по законам человеческого общества. Это привлекательные, разумные, витальные, цивилизованные индивиды с неповторимыми, эксцентричными характерами.

Авторы с любовью, нежностью, восхищением и снисходительно-добродушным юмором относятся к своим героям. Они любят их, как любят женщин и детей, для которых авторы и предназначали эти литературные опыты.

На фоне физиологичной и брутальной фелинистики постмодерна (например, коты Чарльза Буковски живут сугубо кошачьей жизнью: дерутся, убивают птиц и друг друга и т. п.) кошки Готье-Джойса-Элиота выглядят домашними, очеловеченными, идеализированными и эстетизированными. Они — скорее явление цивилизации и культуры, а не природы. Тем не менее, несмотря на появление новых форм бытования кошек в постиндустриальном пространстве (колонии бездомных котов, приюты для животных, индустрия кошачьего корма и т. п.), новых типов взаимоотношения между котом и человеком и форм художественной репрезентации (в том числе и виртуальных), современных постгуманистических теорий и т. п., старомодные кошачьи истории и кошки «с человеческим лицом» продолжают привлекать внимание широкой читательской (и не только детской) аудитории.

Причины этого незатухающего интереса к «котам-человекам» могут служить еще одним объектом междисциплинарных исследований. Елена Никитина, одна из ведущих отечественных исследователей современной литературы и действительности, отмечает универсальность, прочность, органичность и неуловимость взаимосвязей людей и животных: «Животные в лабораториях, работники спасательных служб и полицейских отрядов, страдальцы на фабриках и скотобойнях, а также те, „кто делит с человеком диван“, своим онтологическим (онтология — раздел философии, изучающий фундаментальные принципы бытия, его наиболее общие сущности и категории) статусом подчеркивают прочные генетические, эволюционные, биологические, культурные, научные, социальные и другие неуловимые связи, которые человеческие и нечеловеческие существа создавали на протяжении всей своей истории».

Литературная анималистика во все эпохи стремилась уловить и образно представить эти таинственные, трудно проговариваемые типы коммуникации и вставить свое, порою легкомысленное, слово в дискуссию о неразумности, монструозности, внеисторичности животных, ставя под сомнение непреодолимость барьеров между человеком и природой: «А теперь тут добрых людей с добрыми глазами очень мало, зато прекрасные кошки с великим изяществом прогуливаются по переулкам вселенной».

Источник:

Управление стратегических коммуникаций ТюмГУ