Таксидермия (от гр. taxis - приготовление, обработка и derma - кожа, шкура) -  наука о консервации и сохранении во времени объектов животного мира, постоянно совершенствуется с появлением новых современных материалов и технологий. Данное направление науки зоологии, несмотря на свой утилитарный характер, также является одним из способов изучения изменений во времени объектов животного мира, изучения строения и анатомических особенностей организмов.

  Ни одно учебное заведение России не выпускает таксидермистов, мастерство это передаётся из рук в руки. Профессия эта ведет начало с древнейших времен. Первые приемы обработки звериных шкур осваивали еще первобытные люди. Элементы таксидермии использовали шаманы и колдуны, непременным атрибутом которых были звериные головы, хвосты и лапы. Древние египтяне изготовляли чучела домашних животных, которые отправлялись в загробный мир вместе с хозяином. Средневековые замки украшали головы убитых на охоте животных.

  Чучела животных должны оформляться как художественные произведения, и решающая роль в этом всегда оставалась за таксидермией. От качества чучел, от того, насколько точно и правдиво отражают они объективную реальность, в значительной степени зависит не только эстетическое, но и педагогическое воздействие экспозиции.


  Таксидермическая мастерская Зоомузея ТюмГУ

  Основателем таксидермической школы университета является  Василий  Евгеньевич Кюкен, который в 1960 г. перешел работать мастером-таксидермистом в наш вуз из Тюменского краеведческого музея. Благодаря настойчивости Василия Евгеньевича в университете появилась настоящая музейная экспозиция. Он становится организатором таксидермического кружка, многие воспитанники которого в дальнейшем посвятили себя этой профессии: А. Парфенов, С. Баянов, И. Халитов, И. Шарафутдинов и др. Они же помогали ему и в пополнении фондов и создании экспозиции музея. 

  Особенностью изделий В.Е. Кюкена и его учеников является изображение животных в движении, в привычных и наиболее выразительных для каждого из них в природе позах.  


  Биография В.Е. Кюкена

  Василий Евгеньевич Кюкен родился 7 марта 1922 г. в Нижнем Новгороде, там же окончил школу. Во время войны с Финляндией был спортивным инструктором, учил солдат ходить на лыжах. С осени 1941 года началось переселение немцев. А так как его отец был немец, семью выслали в Сибирь. В ноябре 1941 года семья оказалась в Голышманово. Матери разрешили остаться здесь, отца отправили в Ивделаг, а Вильгельма определили недалеко от г. Ивделя в трудармию, назначив его бригадиром отряда ссыльных численностью примерно в 30 человек. В дальнейшем, отец добился того, чтобы сыну разрешили переехать в г. Ивдель для работы в Рудоуправлении. Здесь он выучился основам связи и практическим навыкам по электрорадиотехнике, был назначен бригадиром строительства линий связи, затем переведен на центральный Ивдель-лагпункт, где работал электромехаником. Только с 1947 года было снято спецпоселение. В 1948 г. В.Е. Кюкен женился и вместе с семьей переехал в г. Тюмень.

  Работу начал в Тюменском краеведческом музее, таксидермистом, специалистом по изготовлению чучел. Небольшой навык к этой работе у него был, а опыт и профессионализм пришли с годами. В музее В.Е. Кюкен с небольшим перерывом проработал до 1960 года, сформировав к тому времени отдел природы, куда вошли коллекция чучел и созданные им живописные диорамы, которые и сегодня украшают экспозицию музея.

со студентами.jpg Кюкен на природе.jpg Кюкен на природе 2.jpg 

В Тюменский педагогический институт (с 1973 года Тюменский государственный университет) В.Е. Кюкен перешел по приглашению Ф.Д. Шапошникова и проработал в нем до 1992 года, сначала комендантом биостанции в д. Мазурово (Ярковский район), в дальнейшем создателем экспозиции зоологического музея вуза, мастером-таксидермистом. Умер В.Е. Кюкен в Тюмени в 2007. В 2008 г. было принято решение присвоить имя В.Е. Кюкена зоологическому музею ТюмГУ. 


  Воспоминания В.Е. Кюкена

  В Нижнем Новгороде, будучи учеником 9-го класса увлекался спортом. Зимой – слалом на крутом Волжском берегу, а летом ходил на яхтах от общества «Динамо» в качестве рулевого. Во время войны с Финляндией я, активный комсомолец, был спортивным инструктором, учил солдат ходить на лыжах.

  Принудительное переселение немцев началось с осени 1941 года (папа – немец, мама – русская). Наша семья, то есть мама, папа, брат и я в переполненном вагоне товарного поезда была направлена в Сибирь. 7 ноября нас высадили в Голышманово Омской области. Отца поставили завхозом на мясокомбинате, выделили избу-развалюху. С первых же дней на Сибирской земле я чуть не погиб. Меня на бычках отправили за 30 км от нашего жилья за кирпичом и песком, чтоб в избе вновь сложить русскую печь. На обратном пути я узнал упрямый «характер» бычков. При переезде через железнодорожный путь они, как вкопанные, встали. В это время, не убавляя скорости, шел поезд, а мои бычки, несмотря на мои понукания, стоят. Спас меня свист паровозного гудка: животные тотчас рванули через рельсы.

  Маме разрешили жить в Голышманово, а отца отправили в Ивделаг. Он член коммунистической  партии, возможно, поэтому его поставили ответственным за снабжение вольнонаемных водой и дровами. Меня определили неподалеку от Ивделя в трудармию. Из прибывших ссыльных меня назначили бригадиром отряда примерно в 30 человек. В этом назначении, видимо, сказалась моя спортивная осанка, офицерская шинель, буденовка со звездой.

  В трудармии работа была очень тяжелой. В начале нас заставили корчевать пни после лесоповала. Ведь эту работу мы выполняли в жуткие морозы в Приполярном Урале! Здесь я понял, как от изворотливости бригадира зависит, выживут твои люди или нет. А я еще нестреляный воробей, лучше сказать цыпленок (в переводе на русский язык Кюкен – цыпленок) обходных путей не знал. Поэтому все выполнял честно, часто в убытки  нашим товарищам. От процента выработки зависела пайка хлеба с кукурузой. Питание 2 раза в сутки: утром и вечером. Конечно, еда скудная – суп, капуста, селедка. Подъем ссыльных в 6 часов, затем к 7-ми часам развод по рабочим нарядам. Строили в ряд по пять человек. Строго, в обязательном порядке считали, сколько человек идет на работу и сколько их возвращается. Наш начальник отряда Малышев сформировал комсомольско-молодежный отряд и направил на с/х  работы. Я опять был назначен бригадиром. В этот период работы произошел неприятнейший случай. Наша бригада скосила сочную траву на колхозном поле. Спасибо Малышеву. Он меня спас, послав в командировку километров за 40 от Ивделя. А то получилась бы ссылка в ссылке. Я отделался легким испугом. Счастливый все-таки я! Нашу бригаду сняли с покосов и других с/х работ и отправили снова на самый дальний участок лесоповала. Бригаду объединили с другой, старшим которой стал Грюнер. За невыполнение нормы снижалась пайка хлеба и другие продукты. Столовой не было, поэтому каждый ссыльный из сухого пайка готовил и варил себе пищу в котелках на железной раскаленной бочке. Барак наш освещался самодельными коптилками. В случае болезни отправляли в местный госпиталь, в котором основном лечили травмированных на лесоповале.    К моей радости отец помог мне перейти в Ивдель, где он жил, на работу в Рудоуправление. Теперь я мог раз в месяц получать посылки от мамы из Голышманово и от тети из Москвы. Особенно ценными были посылки со вновь появившимся лекарством – красным стрептоцидом, которое спасло меня от ангины. В Ивделе в течение 2-х месяцев я выучился основам связи и практическим навыкам по электрорадиотехнике. Вскоре меня назначили бригадиром строительства линий связи от одного лагеря к другому. Страшная 58 статья в военное время все сильнее свирепствовала по нашей стране. В связи с образованием новых лагерей меня перевели работать на центральный Ивдель – лагпункт. Здесь электромехаником я проработал с 1943 по 1948 год. В 1945 году меня с отцом перевели в отряд вольнонаемных. Теперь мы могли свободно ходить по поселку Ивдель, работать по найму.

  Но только с 1947 года с нас сняли спецпоселение. Остались жить в Западной Сибири. Город Тюмень стал родным. Жить в годы войны, да и позднее было трудно. Спору нет, приговор по 58 статье невиновному народу – мощный моральный удар. Но надо не забывать, что политический режим – это одно, а реальные люди – совсем другое. Даже в лагере находились начальники (к примеру, Малышев), которые берегли жизнь вверенных им бедолаг.