Ярослав Кузьминов: Меняйтесь, будьте более конкурентоспособны

Ярослав Кузьминов: Меняйтесь, будьте более конкурентоспособны

11 Января 2019 927

По материалам интервью ректора ВШЭ Ярослава Кузьминова для канала «Научно-образовательная политика» (@scienpolicy)

НОП: В ушедшем 2018 году ВШЭ и ЦСР представили экспертный доклад «12 решений для нового образования». Ключевым тезисом там было хроническое недофинансирование российской системы образования.

Доклад был горячо поддержан одними и не менее пламенно подвергнут критике другими. Недавно были утверждены паспорта нацпроектов «Образование», «Наука», «Цифровая экономика РФ». Все они имеют отношение к успеху или не успеху реализации «двенадцати решений».  Как Вы оцениваете перспективы предложенных решений?

Кузьминов:  Все же ключевым тезисом нашего доклада было не утверждение о недофинансировании, а то, что образование в России может стать реальным двигателем экономики через развитие человеческого капитала. Для этого нужны инвестиции. Подчеркну, не расходы, а инвестиции. Мы рады, что значительная часть идей нашего доклада отражена в указе президента, а сейчас и в национальных проектах. Но мы огорчены, что запланированные инвестиции составляют лишь одну восьмую от того, что предлагалось в докладе. Поэтому можно ожидать лишь довольно точечный эффект от национальных проектов. Они имеют неплохие перспективы с точки зрения прорыва лидеров, развития талантов. Но их эффект для социальной мобильности, для равномерного территориального развития будет ограничен. Особенно нас беспокоит недофинансирование массового высшего образования.

кузьминов.jpg

К сожалению, в проектах не предусмотрено решение одной из ключевых проблем образования – школьной неуспешности. Напомню, что согласно PISA, 25% российских школьников не осваивают на функциональном уровне минимум один из трех ключевых предметов школьной программы, а 14% – два предмета и более. Это сильно коррелирует с долей экономически и социально неуспешных взрослых. Образование двигает экономику не только через таланты, но и через масштаб человеческого капитала страны, который оно формирует. Не справившись с высокой неуспешностью в школе, мы не можем рассчитывать на существенный прирост производительного человеческого капитала через 10-15 лет. Другими словами, не приступив к решению задачи сегодня, мы примерно в два раза снижаем темпы роста российской экономики в 2035–2050 гг.

Частично проблема неуспешности может быть решена за счет цифровых образовательных программ, «настраивающихся» на особенности каждого ученика. Но мы здесь тоже рискуем отстать – создание и апробация таких решений пока профинансированы только для трех предметов основной школы – математики, информатики и технологий. Если мы начнем двигаться по остальным предметам с отставанием на 3 года – потеряем темп. Надеюсь, у правительства хватит здравого смысла не омертвлять десятки миллиардов рублей, направляемых сегодня на широкополосное подключение школ и сетевые решения.

НОП: В судьбе каких федеральных проектов и в каком статусе примет участие ВШЭ?

Кузьминов: ВШЭ – это университет, и это исследовательский и экспертный центр в области науки и образования. В этих качествах мы и собираемся принимать участие в реализации нацпроектов. Мы рассчитываем развить свои возможности, участвуя в конкурсах нацпроектов «Наука» и «Цифровая экономика». В первую очередь это программа научных центров мирового уровня, где мы предполагаем участвовать в двух направлениях: социально-экономические и гуманитарные науки и науки о данных и информационные технологии; программа поддержки математических центров. Безусловно, наши НИИ и департаменты будут участвовать в массовых конкурсах поддержки лабораторий молодых ученых и проектов аспирантов. Надеемся, что активное участие ведущих университетов нашей страны сможет обеспечить успех нацпроектов в соответствующей части.

ВШЭ не претендует на роль оператора в каких-то федеральных проектах. Вместе с тем собираемся продолжать мониторинг и исследования развития науки и образования, в том числе в части эффективности нацпроектов.

НОП: Известна ваша позиция в части необходимости повышения глобальной конкурентоспособности за счёт экспорта профессионального образования. Нужно упростить доступ платежеспособным иностранным студентам (особенно к нашим магистратурам и аспирантурам), а российским вузам более активно включиться в создание и продвижение онлайн-курсов. Вышка  проводит по этим направлениям большую работу, но, если говорить о знакомстве зарубежных студентов с нашими вузами, тут мы сильно уступаем западным университетам. Нашу систему высшего образования знают преимущественно на «традиционных» рынках – в Азии, Африке и Латинской Америке.

Проблема обусловлена в том числе довольно однобоким освещением российского образования центрами «Россотрудничества» за рубежом и довольно скромными шагами Минобрнауки в части повестки международного сотрудничества.  

С учётом международных компетенций ВШЭ, узнаваемости бренда вуза и большого количества мобильных экспертов и учёных с международным признанием, нет ли в планах принять более активное участие в этой работе?  

Например, совместно с «Россотрудничеством» «освежить» презентацию системы ВПО России и расширить повестку регулярных переговоров Минобрнауки России с зарубежными коллегами?

Кузьминов: Прежде всего, нам кажется, что в нынешней международной атмосфере высшее образование становится главным элементом «мягкой силы» для нашей страны. Оно реально может стать основным окном мира в Россию и России в мир. Нынешняя стратегия явно слаба для этой задачи. Я назвал бы ее вялой и скучной.

Прямое привлечение иностранных студентов – это главный инструмент «мягкой силы». Он был и остается таковым для всех стран, в которых обучается, по крайней мере, несколько сот тысяч иностранцев, а это США,  Великобритания, Китай, Австралия, Франция, Канада, Россия, Германия (именно на эти страны приходится почти 75% иностранных студентов во всем мире). Мы находимся в этой группе лидеров в значительной степени благодаря «советскому наследию».

Сегодня речь идет о том, чтобы добиться сочетания политики «мягкой силы» с полноценным экспортом образовательных услуг: во многих из перечисленных выше стран эта система работает уже давно. И здесь необходимо сразу отметить три важных обстоятельства. Во-первых, рынки, которые вы называете «традиционными», для российских вузов таковыми уже больше не являются: только 25% иностранных студентов у нас – из Азии, порядка 13-14% – из Африки и меньше 2% из Латинской Америки. На этих рынках мы находимся в острой конкурентной борьбе с университетами из США, Европы, Австралии и Китая. Во-вторых, в этой конкурентной борьбе университеты повсеместно пользуются поддержкой со стороны своих государств. Минобрнауки вместе с «Россотрудничеством» остаются главными контрагентами российских вузов в этой борьбе. В-третьих, каким бы крупным и известным ни был один отдельно взятый вуз, он не может быть единственным центром экспертизы в той или иной области государственной политики. Например, более 40% иностранных студентов учится на медицинском или инженерно-техническом направлениях, что отнюдь не соответствует профилю МГУ или Вышки. Но у нас есть свои наработки, которыми мы готовы делиться, например, программы, на которые едут студенты из Европы, или дистанционные технологии тестирования иностранных абитуриентов, чем заинтересовалось «Россотрудничество». Кстати, если оно ориентировано исключительно на набор иностранцев на бюджетные места («мягкая сила»), то в его распоряжении есть и инструменты, которые могут быть полезны вузам и для коммерческого набора. Мы находимся в режиме постоянного диалога с «Россотрудничеством», министерством, университетами 5-100 по этим и другим вопросам. Нам нужны скоординированные коллективные усилия ведущих российских вузов, министерства, «Россотрудничества» и, возможно, «Российского экспортного центра» с целью создания современной российской системы экспорта образования.

При этом ясно, что ресурсов на резкое расширение бюджетной поддержки иностранных студентов у нас нет. Поэтому в условиях нынешних бюджетных ограничений наиболее реальным направлением продвижения нашего образования становится онлайн-образование или смешанные формы, которых у нас сейчас совсем недостаточно. Напомню, что ведущие американские университеты уже начали свои программы «digital degree» исключительно на базе своих МООС.  

Вышка, Физтех, СПбГУ уже сейчас очень активны на международных платформах онлайн-образования. Нужна серьезная поддержка государства для того, чтобы представительство российских вузов на этих платформах и в российской национальной платформе увеличилось бы в разы.

НОП: Несколько месяцев назад на конференции Edcrunch вы сделали почти революционное заявление, рассказав, что многим университетам предстоит перевести лекционный контент в онлайн-формат. При этом менее популярным вузам вполне логично было предложено использовать онлайн-курсы от более успешных коллег, таких как ВШЭ.

По наблюдениям «Научно-образовательной политики», подавляющее большинство вузов пока очень слабо представляют себе переход на такой формат работы. Во многом это обусловлено крайне низкими компетенциями ректоров и проректоров в области цифровой трансформации образования.  

Какие шаги запланировала ВШЭ как идеолог и один из лидеров цифровизации высшего образования в России? Планируются ли совместные проекты с Университетом НТИ 20.35 Дмитрия Пескова и/или формирование компетенций у руководителей вузов через инструментарий федпроекта «Новые возможности для каждого», входящего в НП «Образование»?  

Кузьминов: Скажу откровенно, что и для нас это малоизведанная территория, хотя мы понимаем неизбежность изменений. Мы сейчас сами пробуем, собираем лучшие практики и хотели бы кооперироваться с разными университетами в экспериментальной отработке и самих курсов, построенных по принципу смешанного обучения, и системы управления учебным процессом. Сейчас у нас идут переговоры о такой совместной работе с рядом университетов. Кроме того, мы, конечно, сотрудничаем с Университетом НТИ. Во-первых, мы совместно запускаем магистратуру «Цифровая трансформация образования», куда смогут пойти учиться и разрабатывать новые решения специалисты по цифровизации из разных университетов. Мы думаем, что эта магистратура продолжится и аспирантурой. Во-вторых, мы вместе разрабатываем разные модели цифровой трансформации университетов и думаем «прокачать» их на программе «Остров университета НТИ».

Конечно, нас огорчает, что национальная платформа открытого образования оказалась сегодня на периферии образовательной политики. Было бы ошибкой потерять этот уникальный опыт и огромный ресурс. Будем стремиться расширять как состав университетов, представляющих на ней свои онлайн-курсы, так и число вузов России, включающих эти курсы в свои образовательные программы. Здесь решающее слово принадлежит Минобрнауки России и Рособрнадзору. Руководители вузов должны получить однозначные нормы, открывающие путь к массовому использованию цифры в образовании. Альтернативы этому нет. Откладывая проблему, мы усугубляем отставание и российского образования в целом, и каждого нашего вуза в отдельности.

НОП: «Научно-образовательную политику» ежедневно читают тысячи экспертов в сфере образования и науки. Среди них сотни ваших коллег-ректоров, а также руководители  от образования различных уровней – от глав департаментов в небольших городках до федеральных министров. Чего бы вы пожелали коллегам в новом году? Какие тренды в высшем образовании станут для них ключевыми в 2019?

Кузьминов: В 2019 году стартуют нацпроекты, так что грядут новые конкурсы, откроются новые возможности. Желаю найти команды, вместе с которыми можно развивать университет. Уверен, что ядро такой команды есть в каждом вузе. Еще больше повысится избирательность сильных абитуриентов. Помните, что никто, кроме вас, не виноват в том, что они от вас уходят. Меняйтесь, будьте более конкурентоспособны. Это очень редко можно достичь сразу на всех направлениях. Ищите сильных партнеров в России и за рубежом.  

С очень большой вероятностью правительство откроет возможности широкого использования онлайн-курсов в образовательных программах вузов. Помните, что магистральный путь для очного высшего образования – это так называемое «смешанное обучение», когда МООС является частью учебного курса с «живыми» семинарами и проектами. В результате выигрывают не только ваши студенты – развиваются ваши молодые преподаватели.   

Оборотная сторона конкурентоспособности образовательных программ вуза – его научное и проектное лицо. Уверен, что Минобрнауки уже в 2019 устранит все правовые препятствия для интеграции университетов с институтами РАН и отраслевыми лабораториями. Опыт Вышки (а до нее – Физтеха и НГУ) показывает, что реальная интеграция не требует никаких слияний и поглощений. Просто ученые РАН должны чувствовать себя хозяевами, а не приглашенными работниками на своем факультете, на своей образовательной программе.


Поделиться