Денис Казаков: Будьте последовательны, верны себе и принципиальны

Денис Казаков: Будьте последовательны, верны себе и принципиальны

18 Марта 2019 1603

У студента второго курса магистратуры Института биологии ТюмГУ Дениса Казакова в личном активе золотая школьная медаль, университетский красный диплом бакалавра, именная стипендия президента РФ, гранты и награды за успехи в учебе и науке, десяток публикаций в авторитетных научных журналах…

Казаков Д._2.jpg

– Денис, в последнее время достаточно регулярно появляется информация о вашем участии в исследованиях летучих мышей в различных регионах России. Рукокрылые – это главное направление ваших научных интересов?

– Объект исследования – да, преимущественно рукокрылые Сибири и Дальнего Востока. Это началось давно, в 2013 году на первом курсе бакалавриата. А вообще с главным вектором исследований определился еще раньше, в 11-м классе школы, дальше просто не изменял себе.

– Поделитесь, как в школьном возрасте можно выбрать направление деятельности на всю жизнь, причем из сфер, особо не рекламируемых?

– Сколько себя помню, меня всегда увлекали животные. А к 11-му классу уже многое понимаешь, и мне оставалось только сузить круг интересов. Читая доступную информацию, я понял, что рукокрылые объединяют в себе очень много уникальных особенностей, которые не характерны больше ни для кого в животном мире. Это активный полет – летучие мыши единственные млекопитающие, способные к настоящему длительному полету, это особенности иммунной системы, это эхолокация, которая используется ими для ориентации в пространстве…

Сотрудничая много лет с Марией Владимировной Орловой, мы исследовали эктопаразитов (которые обитают на поверхности тела) летучих мышей. И большая часть наших статей – на эту тему.

Я выполнял сборы эктопаразитов летучих мышей на территориях Иркутской области, Бурятии, Забайкальского края, Амурской области. Очень большие выборки, охватывающие все виды летучих мышей Восточной Сибири.

– Сегодня специалисты говорят, что в своей работе вы используете «классические зоологические и современные молекулярно-генетические методы исследований». Переведите, пожалуйста, на язык, понятный человеку, не приближенному к этим видам науки.

– Классические зоологические методы можно понять на примере последней статьи по свормингу (массовая концентрация у входов в пещеры в конце лета – начале осени) летучих мышей, о которой сообщали на сайте ТюмГУ. Они позволяют исследовать, например, видовое разнообразие летучих мышей, соотношение полов, возрастную структуру и т.д. в разные периоды – сворминга, гибернации (спячки в пещерах), размножения…

Молекулярно-генетические методы исследования основаны на изучении ДНК, её полиморфизма, т.е. изменчивости определенных генов или участков генов. Примерно так можно сказать об этом в общих словах и очень кратко.

– Вычленили у какой-то мышки ДНК… Для чего?

– Чтобы изучить демографическую, эволюционную историю вида, как он расселялся по территории современного ареала, познать многое другое.

Вообще, с полиморфизмом ДНК связана не только эволюция, но и разнообразие популяций. А на разнообразии популяций животных, особенно рукокрылых, завязаны многие другие моменты, например, распространение различных патогенных микроорганизмов, вирусов или бактерий. Летучие мыши – и это общеизвестный факт в научном мире – природные резервуары различных патогенных микроорганизмов.

Второй аргумент в пользу вообще значимости исследований рукокрылых заключается в том, что они – практически единственные регуляторы численности ночных насекомых, среди которых огромное количество вредителей сельского, лесного хозяйства.

– Вы только студент магистратуры, а по количеству публикаций, причем в высококвартильных журналах, дадите фору некоторым профессиональным исследователям со стажем. Откуда такая публикационная плодовитость?

– Xочу заметить, что большая часть публикаций в соавторстве с Марией Владимировной Орловой, и там я не на руководящих ролях.

Сейчас публикации в основном по эктопаразитам, но планируются и по другим векторам исследований. Недавно опубликовали данные по свормингу рукокрылых в журнале Acta Chiropterologica, который входит во второй квартиль базы данных Scopus, дальше планируем публиковаться в журналах такого уровня и выше.

Сегодня в англоязычных журналах практически отсутствуют данные по биологии, экологии рукокрылых Сибири и Дальнего Востока. Наша задача – это исправить.

– Вы уже немного сказали о собственном пути в науку. Как вообще к ней приобщаются?

– Как приобщаются к науке, могу говорить только «за себя».

Исследования рукокрылых во многом связаны с пещерами (они там зимуют, и сворминг происходит у входов в пещеры). А кто у нас профессионально занимается пещерами? Это своеобразная каста – спелеологи, люди, которые могут тебя обучить, доставить в пещеру, спустить в колодец, воронку на десятки метров, где и будешь искать своих рукокрылых.

Когда я уезжал из Тайшета поступать в университет, знакомые дали мне контакты иркутского клуба спелеологов. Поступив на биолого-почвенный факультет Иркутского госуниверситета, я сразу пошел знакомиться со спелеологами. Они приняли меня, стали брать в свои поездки в пещеры.

Второе. Если определился с объектом, нужно идти и общаться с людьми, которые этим уже занимаются. В Восточной Сибири таких… один (!) – Александр Дмитриевич Ботвинкин. Я познакомился и пообщался с ним. У него монография по летучим мышам Прибайкалья. Он дал мне необходимые советы, снабдил информацией, которая была нужна для поездок в экспедиции, и потом всячески помогал, был научным руководителем моей выпускной квалификационной работы.

В моем случае с этого началось приобщение к науке.

Дальше… Исследования по рукокрылым – это такое дело, где очень большая роль отводится полевой части, т.е. экспедициям. Чем больше ездишь, тем большим объемом материала владеешь. Обрабатываешь его, делаешь выводы и, соответственно, публикуешь.

– Организация экспедиции в студенческие годы – непростое, наверное, предприятие?

– Определяю для себя, какая главная цель, что самое важное на данный момент нужно сделать именно в экспедиции. Дальше выбираешь оптимальный локалитет, определяешься, с кем будешь сотрудничать на месте. В моем случае часто доводится работать на территории заповедника. Это достаточно продуктивно. Сотрудники заповедника очень охотно отзываются, помогают с перемещением по территории заповедника. Они тоже заинтересованы в проведении научных исследований на своей территории.

– Доводилось слышать, что наука существует для тех, кто хочет ею заниматься…

– Поначалу мои родители отговаривали меня идти в науку, поступать на биологический факультет. Здесь все зависит от человека, насколько у 17–18-летнего подростка есть свое мнение и насколько он поддается на уговоры. В моем случае – я знал, чего я хочу, поэтому родители выбор оставили за мной. Я его сделал, и они его не оспаривали, дальше – только всячески поддерживали.

– Вы с юности в науке. Что еще интересует (или на что остается время)?

– Это тоже связано с живой природой, с рукокрылыми – фотография. Люблю фотографировать именно их, потом обработка, судьба фотографий – мы пытаемся продвигать их на обложки журналов. Иногда получается опубликовать цветные фото вместе с научной статьей, есть несколько примеров, когда мы пробились на цветные обложки.

Качественных фотографий наших сибирских и дальневосточных видов летучих мышей крайне мало. Для некоторых видов были лишь случайные кадры, фотографии очень низкого качества. Нескромно, но сегодня лучшие фотографии этих видов – мои работы.

Кроме фотографии – кино. Люблю бывать на разных премьерах и российских, и зарубежных фильмов, изучать рецензии, отзывы, обсуждать с друзьями, с коллегами, с подругой. Это никак не связано с наукой, но мне очень интересно.

Вкусы, конечно, с возрастом меняются. Сейчас предпочтение отдаю драматическим картинам, кто-то может называть это интеллектуальным кино. Это фильмы, которые помогают задуматься о каких-то аспектах нашей жизни. Мне нравится, если я сознаю, что в жизни видел подобное, что это ее правда.

В экспедициях по Сибири и Дальнему Востоку я бывал в разных регионах, в их деревнях и селах, в так называемой глубинке, общался со многими людьми разных социальных слоев и, думаю, представляю, как живет наше общество. Поэтому правда жизни на экране вызывает у меня внутренний отклик.

– Есть такой фильм, который произвел впечатление, который готовы пересматривать?..

– Есть. Например, уже давно снятый российский фильм «Похороните меня за плинтусом». Смотрел его еще в школьные годы, лет в 15–16.

– Что посоветуете студентам, желающим посвятить себя науке?

– Посоветую опять же из собственного опыта. Чем раньше определитесь с конкретикой, не расплывчато и аморфно, например, биология – крайне широкий спектр исследований, тем лучше. По крайней мере, для меня это оказалось так.

Определились, дальше будьте последовательны, верны себе и принципиальны. Не пугайтесь трудностей, которые ваш выбор может принести. Понимайте, что результат может быть виден не завтра, и даже не через год – два… Пожалуй, больше ничего не добавлю.

– В магистратуру Института биологии ТюмГУ вы пришли из Иркутска. По каким мотивам? Сегодня не сожалеете?

– Иркутск – это Байкал, объект всемирного наследия ЮНЕСКО, и большая часть научных организаций и исследований, которые там проводятся в части биологии, направлены на изучение эндемичной фауны Байкала, а это никак не связано с рукокрылыми, и специалистов в этом направлении, как уже говорил, немного. Поэтому, когда пришло время определяться с магистратурой, рассматривал разные варианты по Сибири. Из ТюмГУ получил интересное предложение. Приехал, сдал вступительные экзамены, в этом году заканчиваю магистратуру по направлению «Биология», профиль «Зоология позвоночных».

– Планы на ближайшее будущее (образовательные, научные)?

– Поступление в аспирантуру ТюмГУ, экспедиции, публикация результатов исследований…


 

 

Источник:

Управление стратегических коммуникаций ТюмГУ


Поделиться