Археологи ТюмГУ зашли в четвертое тысячелетие до нашей эры

Археологи ТюмГУ зашли в четвертое тысячелетие до нашей эры

4 Октября 2019 1504

В конце лета археологи ТюмГУ в очередной раз порадовали земляков интересными находками, подтвердившими глубину истории края. Что и как это было, рассказывает заведующая лабораторией археологии и этнографии ТюмГУ доктор исторических наук, профессор Наталья Матвеева.

МатвееваНП.jpg

– Наталья Петровна, результаты очередного полевого сезона археологов ТюмГУ вызвали широкий резонанс, в некоторых СМИ их называли сенсационными…

– Мы работаем на археологических памятниках нашего региона ежегодно. Научное поле здесь очень большое, и Тюменский государственный университет вписан в систему изучения древнейшего прошлого народов Сибири.

В этом году ездили на могильник Устюг близ деревни Старолыбаево, который является лишь фрагментом известного археологического микрорайона Ингальская долина, занимающего обширные площади на территории трех районов Тюменской области. Устюг – известный объект археологических исследований, его изучали несколько лет еще в начале двухтысячных годов, у меня вышла книга по великому переселению народов, основанная, преимущественно, на материалах по этому могильнику.

Вернулись мы туда потому, что получили грант РФФИ на изучение трансформации древней культуры мадьяр, пытались на могильнике Устюг найти поздние погребения, которые бы сближали раннесредневековые материалы с прамадьярскими. Однако найденное было тоже периода великого переселения народов, более поздних не обнаружили.

В этой экспедиции мы также провели разведочные работы, и они увенчались успехом – открыли несколько могильников, на которых будем работать уже в последующие годы.

– А как же с сенсациями?

– Это определение в данном случае, наверное, не самое подходящее. Скажем так: мы получили материалы совершенно оригинальные, наряду с находками периода великого переселения народов (напомню, IV–V века н.э.) открыли энеолитический могильник четвертого тысячелетия до н.э. (энеолит, или медно-каменный век – переход от каменного к веку металла, в Западной Сибири начался в четвертом тысячелетии до н.э.). Тогда был приток какого-то населения из Европы, вероятно, с территории Поволжья, потому что очень много сходного в культуре, в орнаментике, интереснейшие погребения с большим количеством каменных предметов (еще доминировал камень, медные предметы очень редки).

В частности, интересно парное захоронение. В глубокой могиле – останки человека в положении «сидя» перпендикулярно лежащему перед ним. Вся могила напоминает ладью. Вообще для той эпохи погребальный обряд не устоялся, потому что, видимо, был постоянный приток населения в Западную Сибирь, известны погребения лежа, сидя, стоя, в ладье…

К сожалению, данное погребение было в песке, и сохранность такая, что о деталях его устройства говорить сложно. Но сам факт, что мы нашли скелеты людей столь древнего времени – это большая удача. Подобные погребения известны в нашем регионе, но они были без костей, или только с зубами, то есть плохо сохранившиеся, а в данном случае – полный скелет, причем довольно высокорослого человека, что нас весьма удивило.

Сейчас этот материал исследуется антропологами в Тюменском научном центре СО РАН.

– Четвертое тысячелетие до н.э. – это же древнее египетских пирамид?

– В одно время с ними. Хочу заметить, что в тот период территория здесь была уже довольно густо заселена – на озерах, особенно проточных систем, типа Андреевского озера, на старичных водоемах стояли поселения рыболовов и охотников.

– Это подтверждено исторической наукой, доказано, принято?

– Конечно.

– И какие это были народы?

– По названиям мы никого не знаем. Для столь глубокой древности археология пользуется термином «археологическая культура». Например, «Андреевская культура» – по памятникам территорий в районе Андреевского озера; культура типа «Шапкуль» – по названию озера Шапкуль; «Липчинская культура» – по названию села Липчинского в Свердловской области; культура бронзового века «Пахомовская» – по названию Пахомовской пристани близ г. Ишима и т.д. А сами народы неизвестны и никогда не будут известны – вымершие (как исчезли скифы, римляне, древние греки – теперь на этих территориях другие народы с другими языками и с другими культурами). Так уж сложилось, что археология изучает исчезнувшие народы, и только некоторые из них, преимущественно средневековые, известные по письменным источникам (например, гунны, праболгары, мадьяры), могут быть определены в археологических памятниках, и то не с полной достоверностью.

– Парная могила такого далекого периода – это научное открытие или просто интересная находка?

– Открытием является обоснованная новая идея, поэтому на данный момент, пока нет точных дат, определения расовой принадлежности, положения этих находок в структуре населения древности и т.д., назовем это интереснейшей находкой. Сейчас мы можем просто высказать какие-то идеи по результатам раскопок, чтобы их обосновать, нужна большая аналитическая работа.

– Когда она будет проведена и даст соответствующие результаты, что надо сделать, чтобы придать интереснейшей находке статус научного открытия?

– Доказать, что мы презентуем обществу новое знание. Для этого обосновать эти идеи в статьях, международных докладах, может быть, написать книгу и, конечно, получить поддержку исторического сообщества.

– Кроме четвертого тысячелетия до н.э. что-то еще значимое экспедиция этого года принесла?

– В археологии вообще, во всяком случае у меня, неудачных экспедиций не бывает. Если даже археолог планировал одни результаты, а материалы отличаются от ожидаемых, они все равно интересны и полезны для изучения прошедших эпох.

Курганы, которые мы изучали, дали несколько захоронений с конем. По предыдущим раскопкам мы были уверены, что все захоронения с конем связаны с эпохой великого переселения народов, так как до этого в раннем железном веке они нам не встречались. А в этом году два захоронения с конем оказались, судя по вещам, датировки довольно ранней, IV–III века до н.э. В предыдущих курганах они датировались более поздним временем, вещи, которые там были, – узда на конях, украшения на покойниках, указывали на раннее средневековье. В этом году находки значительно древнее, указывающие на ранний железный век. По-видимому, традиция захоронения с конем (индивидуальная, один человек – один конь) возникает в Западной Сибири довольно рано и держится долго, чуть не целое тысячелетие. То есть наши находки такую традицию удлиняют во времени. Это очень дискуссионный вопрос науки, мы рады, что так интересно поработали в этом году.

– Так глубоко исторически в нашем регионе впервые откопали?

– Наша территория очень богата. Еще в петровские времена голландский политический деятель Николас Витзен, друг Петра I, очень интересовавшийся российской историей, писал в своих записках, что Сибирь – это земля «древних поклаж», что здесь все вехи истории человечества запечатлены. Сегодня в Сибири известны памятники разных эпох – каменного, бронзового, железного веков, но каждый полевой сезон приносит новые детали к изучению прошлого.

– Среди результатов экспедиции этого года есть и любопытные находки по гуннам…

– Один из периодов, в которые существовал могильник Устюг, это эпоха великого переселения народов. Тогда на территорию Западной Сибири проникали гунны, а у них была традиция деформации черепа – детей с колыбели бинтовали, чтобы голова приобретала башнеобразную форму. И мы действительно раскопали могилы, в которых были скелеты людей с вытянутыми головами.

– Раньше «яйцеголовые» вам не попадались?

– Попадались, и даже в этом могильнике – мы ведь копали его в предыдущие годы. По ним даже есть серия научных работ антропологов, в том числе тюменских (в Тюменском научном центре СО РАН есть лаборатория антропологии).

– Эта территория каждый раз преподносит исторические сюрпризы. Здесь следы тюркских народов, здесь ищут свои корни современные венгры… Что необходимо для того, чтобы Старолыбаевский участок, а лучше – вся Ингальская долина, по достоинству были оценены научным сообществом, государством, как, например, Аркаим?

– Увы, это не наши компетенции. Мы открыли очень много уникальных с точки зрения истории памятников и красивых мест, но предлагаемая тема, скорее, уже не из сферы науки. Аркаим сегодня – это туристский центр, правильнее – заповедник, в котором функционирует туристическая зона.

Организация такого дела сложная (прежде всего в вопросах землепользования), трудоемкая и финансово затратная. В нашем случае нужна инициатива частного бизнеса, которую могут поддержать региональные власти.

– По научной составляющей Ингальская долина не слабее Аркаима?

– Конечно. Прежде всего, наличием множества исторических памятников разных эпох. Они хорошо изучены и описаны – уже вышли десятки книг, которые интересно рассказывают о разных этапах истории региона.

– Создание исторического заповедника вы назвали делом затратным, но и каждая экспедиция требует какого-то финансирования…

– Я уже говорила о грантах, но главное в этой части – поддержка университета. Пусть небольшими суммами, но ежегодно. И это обеспечивает стабильность исследований. Если бы университет не поддерживал, не было бы постоянных программ и регулярных успехов. Во многих вузах так делают, но, достоверно знаю, не во всех. Наш университет в этом отношении один из лучших, он сохраняет стабильность поддержки науки, и мы это очень ценим. Результаты археологических экспедиций реализуются в научных, в дипломных и курсовых работах, в магистерских и кандидатских диссертациях, студенты пишут доклады, ездят на конференции, в том числе на международные, на которых каждый год у нас есть победы и призовые места. В этом году планируем собрать и издать сборник докладов студентов, а через два года, по завершении гранта, думаю, соберем коллективную монографию.


 

 

Источник:

Управление стратегических коммуникаций ТюмГУ


Поделиться