Павел Смирнов: Все, что происходит, имеет последствия

Павел Смирнов: Все, что происходит, имеет последствия

6 Декабря 2019 1997

Научный сотрудник (постдок) Института X-BIO ТюмГУ, кандидат геолого-минералогических наук Павел Смирнов в этом году стал победителем конкурса РФФИ «Перспектива» на лучшие проекты фундаментальных научных исследований молодых ученых. Грант присужден по направлению «Геология», но результаты исследований могут стать ключом и к разгадке тайн «глобального потепления».

Смирнов DSC00389.JPG

– Павел Витальевич, вы выиграли грант РФФИ с проектом «Седиментология и геохимия морских кремнистых формаций Западной Сибири в контексте катастрофических термальных событий палеоцена и эоцена». Что это на языке, понятном обывателю?

– В центре исследовательского проекта – климат прошлого и существовавшие в этот период режимы осадконакопления в Западной Сибири. Однако планируется изучать не похолодания, а, напротив, глобальные катастрофические потепления, крупнейшее из которых произошло примерно 55 млн лет назад. Это так называемый палеоцен-эоценовый термический максимум, выразившийся в резком потеплении климата по всей Земле, значительном изменении состава атмосферы и вымирании некоторых видов живых организмов.

– Именно то, чем сегодня нас пугают (или предупреждают) и что действительно волнует и беспокоит очень многих?

– Особый интерес к изучению гипертермальных событий, как по-научному именуют глобальные потепления, главным образом связан с современными климатическими перестройками и потребностью в прогнозировании последствий изменения климата в будущем. Многочисленные зарубежные исследовательские группы рассматривают современные климатические трансформации и «глобальное потепление» как прямые аналогии с событиями того времени.

Но в моем проекте нет алармистского посыла, я не хочу никого ни пугать, ни предупреждать. Цель у меня другая. Я изучаю событие, которое произошло 55 миллионов лет назад, и по косвенным данным буду восстанавливать его процессы. Возможно, на завершающем этапе станут актуальны сравнения с тем, что происходит сейчас, потому что климатические изменения все-таки очевидны, и не суть важно, насколько существенен антропогенный вклад во все эти процессы. Это происходит, и мы живем в этом.

В геологии есть «принцип актуализма», выведенный еще в XIX веке, суть которого сводится к тому, что «настоящее есть ключ к познанию прошлого». В этой схеме вполне уместна обратная связь – то, что было в прошлом, позволит понять, что будет в будущем, то есть – некий прогнозный элемент. Возможно, в перспективе это станет определенным дополнением либо продолжением основного проекта, чудесная формула «настоящее есть ключ к познанию прошлого» актуальна и может быть принята.

– И что вы надеетесь открыть этим ключом по «не основной» составляющей проекта?

– Во всех климатических перестройках можно выделить несколько существенных моментов, в частности, что стало первопричиной, насколько быстро эти изменения развиваются. И, разумеется, всегда присутствует третий момент: если что-то происходит, у этого есть последствия. В этих трех аспектах мы и будем проводить изучение.

Палеоцен-эоценовый термический максимум примечателен тем, что развивался чрезвычайно стремительно для климатического события. Собственно, поэтому тот период и сравнивают с настоящим – современные климатические изменения происходят тоже очень быстро. Но для меня это чрезвычайно важно, в первую очередь, с точки зрения рефлексии на состав палеобиосферы, на характер осадконакопления, на динамику среды и т.д. В этой части исследования будут фундаментального, глубинного характера.

– Вы уже работаете по проекту?

– Официально он начался с 1 ноября, но даже при формировании грантовой заявки указывается, какой есть задел. Еще до старта проекта реализована довольно обширная полевая программа ревизионных работ по кремнистым породам. Проводили поисковые рекогносцировочные маршруты, бурение… Получили обширную коллекцию горных пород, которая будет, в том числе, объектом изучения в ходе реализации гранта. То есть, подготовительный этап пройден и начинается основная фаза проекта.

А в целом материалом для изучения послужат широко распространенные в Зауралье и Тургайской ложбине кремнистые горные породы, которые как раз и сформировались в период прошлых глобальных термических событий и поэтому хранят в себе информацию о событиях далекого прошлого.

Полевые исследования будут выполняться от Северного Зауралья до склонов Мугоджарских гор в Казахстане. Впервые для этого макрорегиона с использованием обширного фактического материала планируется выявить причинно-следственные связи между условиями существовавших режимов осадконакопления и глобальными климатическими событиями раннего палеогена. Эти новые сведения пополнят данные по конкретному региону Западной Сибири и станут доступны для сравнительного анализа ученым по всему миру, что позволит более эффективно искать ответы на стоящие перед человечеством вызовы в части глобальных климатических трансформаций, свидетелями которых мы являемся.

– Вы – автор проекта, руководитель какой-то научной группы?..

– Несмотря на то, что условия гранта предполагают в одном лице автора, исполнителя, руководителя и т.д., я опираюсь на помощь коллег и своего немецкого научного руководителя, профессора Ханс-Юрген Гурски (Павел Смирнов является внешним докторантом Клаустальского технического университета Нижней Саксонии, Германия, – УСК).

Уверен, что для успешного выполнения проекта неизбежны широкая научная кооперация, в том числе с зарубежными партнерами, так как тема, вне всякого сомнения, глобально актуальная, а для некоторых исследований пока нет соответствующей материально-технической базы не только в университете, но и в регионе. Геохимические исследования, например, будем делать в Казани, минералогию и микроскопию – в Тюмени, в ТюмГУ для этого очень хорошая база. Часть проб, возможно, придется отпправить для анализа в Германию.

Также у меня есть целый пул студентов и аспирантов, которых приобщаю к геологическим исследованиям, потому что для них это, во-первых, очень интересно, и, во-вторых, в этом они видят для себя возможность включения в глобальную научную повестку. Из состоявшихся специалистов в проекте – ученые из Томска, Тюмени, Ростова, Екатеринбурга и других городов. Это не структура, а исследовательская сеть – коллеги, имеющие и собственные проекты, но в данном проекте у нас есть предмет для кооперации.

– Сейчас у вас есть средства гранта, а кто финансировал «создание задела»? То же бурение – дорогое удовольствие.

– Первую скважину, например, оплачивали из собственных средств – с коллегами сбрасывались и заказывали услугу. Каждый подобный случай – это отдельная история. В гранте самые большие расходы – на буровые и аналитические работы.

– Насколько достоверные сведения может дать материал из прошлого в 55 млн лет?

– Мы оперируем понятием «косвенные данные». Когда говорим о горных породах, которые формировались так давно, любое умозаключение делаем с определенной степенью сомнения. Однако в целом методические и практические подходы, которые наработаны международным сообществом геохимиков, позволяют нам достаточно достоверно оценить, что происходило.

– Каковы ближайшие действия и когда ждать окончательных результатов?

– Мы обязательно уложимся в сроки, обозначенные грантом (три года). При этом нужно понимать, что это очень большая и сложная тема, и мы своими исследованиями откроем для глобальной научной повестки практически новый регион – на территории Западной Сибири ничего подобного не проводилось. Работами будет охвачено практически всё Зауралье – соответствующие территории Свердловской, Челябинской, Курганской, юга Тюменской областей и Костанайской области Казахстана.

Вполне вероятно, что по ходу исследований мы будем делать «шаг в сторону», на тысячу (условно) километров на восток, и, соответственно, наращивать объем данных. Это будет пополнять представления мирового научного сообщества о том, как развивалось это глобальное потепление.

– «Простому» человеку из всего этого научного понятнее то, что потепление все-таки грядет. Вы говорите, что тогда примерно то же самое было. Какое практическое значение имеют ваши фундаментальные исследования для тех же климатологов, специалистов других сфер?

– Важно понимать, что один и тот же объем исследований может быть использован в различном ключе, в зависимости от того, какая задача у вас стоит.

Конкретно о нашем случае (очень упрощенно). Я занимаюсь кремнистыми породами. С одной стороны – это материал для проведения палеоклиматических исследований, с другой – это ценное минеральное сырье многоцелевого назначения (полезные ископаемые), в-третьих, для почвоведов – это субстрат, на котором происходят процессы почвообразования. Таким образом, на один и тот же объект можно смотреть по-разному.

Небольшой пример. Когда проводились полевые рекогносцировочные исследования, связанные сугубо с отбором каменного материала, мы нашли ареолы распространения диатомитов – кремнистых пород. Даже если грубо производить подсчет ресурсов, эти участки распространения пород могут быть перспективными для поисково-оценочных работ на это сырье. Кстати, примечателен тот факт, что в Зауралье они имеют сплошное распространение – под почвенно-растительным слоем, молодыми четвертичными отложениями кремнистые отложения местами образуют непрерывный и малопрерывистый слой на десятки, сотни километров в ширину.

Я выбрал свой фокус – исследование формирования кремнистых пород, зависимость этого процесса от палеогеографических и прочих древних событий. Если какой-то научной группе необходимо будет решать задачи, связанные, например, с современным климатом, они также найдут полезное в результатах наших исследований.

 

Справка. Павел Смирнов защитил диссертацию в 2017 году по специальности «литология» под руководством легендарного ученого, члена-корреспондента РАН Ивана Ивановича Нестерова. Стажировался в Клаустальском техническом университете в Германии, работал в Тюменском индустриальном университете, побеждал во Всероссийской и Сибирской геологических олимпиадах, руководит Тюменским клубом юных геологов.

 

 

Источник:

Управление стратегических коммуникаций ТюмГУ

 

 


Поделиться